Когда разговор о музыке становится разговором о философии: после европейского тура

2026.11.18 Last Updated:2026.11.19
TOPColumnКогда разговор о музыке становится разговором о философии: после европейского тура

Весной 2026 года, в самолёте на обратном пути после европейского тура, я вспоминал свои студенческие годы. То чувство, когда через музыку отчаянно пытаешься что-то узнать. Мне захотелось вновь разжечь его в себе.

Поводом стали разговоры о музыке во время поездки. В них естественно вплетались философия, история, размышления о том, как жить. Общаясь с людьми, которых я встретил в Германии и Париже, я заново вспоминал, чего изначально искал в музыке.

Разговор о музыке за обеденным столом

За едой в Лейпциге совершенно естественно зашла речь о Бахе и Гёте. Разговор не ограничился людьми далёкого прошлого: он перешёл и к современной музыке, к Штокхаузену. Музыка, стоящие за ней идеи и история оказались частью одной беседы.

Во время тура мы говорили также о Мерло-Понти и о дзен в трудах Д. Т. Судзуки. Помню, что давно не произносил имя Мерло-Понти в разговоре о музыке. Я обращался к тому, что изучал и обдумывал в самых разных обстоятельствах. В каком-то смысле эти беседы требовали собрать воедино всё, что у меня было.

Эта поездка стала временем, когда я мог думать о музыке, включая и те темы, о которых в последнее время почти перестал говорить.

Чего я искал в музыке в студенческие годы

Это чувство перекликалось с тем, что я испытывал, когда учился музыке в Токийском университете искусств. Тогда я пришёл в музыку не с намерением создавать что-то, что будет воодушевлять людей. Мне хотелось что-то узнать, чему-то научиться. Это было насущной потребностью.

Даже сейчас я не вполне могу объяснить, что именно делало её такой острой. Но, кажется, я воспринимал музыку как способ о чём-то думать. Стремление разобраться в том, что меня занимало, и изучение музыки были тесно связаны.

Позже, создавая музыку профессионально, я думал и о том, подходит ли она к той ситуации, для которой её заказали, насколько понятно передаёт чувство. Продолжая такую работу, я не всегда находил время по-настоящему вернуться к тому, что ощущал в студенческие годы.

Разговоры в поездке дали мне повод снова задуматься о той внутренней необходимости, с которой я когда-то обращался к музыке.

Фильтр, который я включал перед разговором

Оглядываясь назад, я думаю, что в какой-то момент привык избегать тем, из-за которых разговор о музыке мог показаться сложным, например во время выступлений в японских медиа. Я выбирал слова и содержание так, чтобы меня могли понять и люди без музыкальной подготовки. Наверное, это само собой возникло из желания никого не оставить за пределами разговора.

В этот раз я гораздо меньше подстраивал свою речь. Я говорил о том, что думаю, включая философию, историю и отношение к жизни. Само это было для меня свежим опытом.

Людей, которые воспринимают музыку сходным со мной образом, я встречал и в Японии. Я узнал об этом из бесед со слушателями, когда начал создавать такие работы, как TOKOYO, и устраивать собственные концерты. Есть люди, которым так же важно мыслить через музыку. Встречи в Европе стали продолжением этого опыта.

Снова купить «Похвалу тени»

Мне запомнился и парижский разговор о «Похвале тени» Дзюнъитиро Танидзаки. Собеседник рассказал, что книгу часто читают и те, кто изучает искусство. Сама книга и описанное в ней японское чувство красоты, казалось, были ему ближе и привычнее, чем я предполагал.

Я прочитал её всего один раз, ещё в средних или старших классах, и больше к ней не возвращался. После этого разговора мне захотелось перечитать её самому, и я снова купил книгу.

Разговор в другой стране может вызвать желание вернуться к тому, что прочитал много лет назад. Мне ещё было чему заново учиться и в японской эстетике. Понять это в путешествии оказалось интересным опытом.

Снова учиться, как студент

Музыка способна радовать людей и трогать их чувства. В то же время для меня она была и способом размышлять. На обратном пути в самолёте я думал о том, что хотел бы ещё глубже развить это ощущение.

Мне захотелось заново изучать и японскую эстетику, и европейскую философию. Снова, с любопытством студента, обратиться к тому, что давно не пересматривал достаточно внимательно. Это желание поддерживало и понимание, что есть люди, готовые вслушаться в то, какие мысли и какая музыка у меня из этого родятся.

Создавать музыку и мыслить через музыку. Мне захотелось снова бережно относиться к обоим занятиям. Само это желание стало важным приобретением, которое я привёз из путешествия.

Записи о выступлениях и других событиях собраны в статье «После международного тура 2026 года», на японском.